На службу ехали молча.. через Качу... Каждый день 30 км. Всегда кемаря (лейтенант же был, не высыпался..) НО!! вот этот спуск на Качу все-ж - таки меня пробуждал..
ХОТЯ: мог в любую минуту пути чётко сказать, где мы находимся!!! Такая вот полудрёма..

А ёще вот кино: лейтенант (извиняюсь!) ГВАРДИИ!! Уже год службы - не чайник! Жена в отпуске на сборе урожая в Днепропетровске.. Ну.. и я малось пособирал... НЕ! не подумайте чего хорошего!!!

Просыпаюсь, короче, в своей постели, НО, блин, в одном носке!! А это я ж на службу так рвался!! Мы регламент тогда, какой-то долбаный делали... Гена Гудзь, кажись, все это затеял... (шутка!!) И ШО? Надел я и второй носок, прибежал на КПП - а там один уазик стоит! Наши уже отплыли.. с Авдеенко.. По наглости и незаменимости (Гудзь меня поймет = ему ж спирт не давали, давали его мне ) сел я в машину.... Перегара ж от меня там было на пятерых.. Юринский (не ЖОПА!) все понял.. зашел и поехали... А Авдеенко того же дня вечером меня отметил: если б не опоздание, говорит, - отметил бы как лучшего работника дня.
Спасибо Юринскому, что он ехал туда!!

Я вот вспоминаю.... пишу.... И! такие моменты вспоминаются.. То вспомнится водитель КРАЗа Тюлькин (кажись..) с перепуганным лицом, когда мы почти перевернулись... Помню и компресор наш на Зилке - 157 (Гена загнал его в обочину слева) , а потом геройски и вытащил ..
Вспомнаются и вагончики наши... на регламенте (спирт в графинах..)
Но вот что хочу я сегодня сказать:

Проводим регламент... установка новых (не важно!). Дальний район, зима. Работали почти сутками!!! Любовницы писали письма МО, жаловались, что нас не видят...
Но, то мелочи! А вот когда у нас отказал компрессор..... На базе ЗИЛ- 157.... А морозец где-то ... под... ребята, не буду накручивать... но под 30 точно было... Согреться ж 40 (96) не можем - на службе не употребляли!! И шо-то я так думаю: был 4-й район. Остались с Геной в лагере - ремонтировать. Без компрессора ж срывается график работ! Все личное побоку - дело в первую очередь!
Но! Вспоминается почему? Напоминаю: зимой, в мороз, посредине ночи стоит задача, влезши на помост того ЗИЛ-ка (по-научному - компрессорная станция), произвести ремонт оной. (О! Холодрыга ж была!) .

Суть Идеи ж была в том: Гена (ГУДЗЬ же естественно!!)подгоняет к компрессору Блок осушки (на базе ГАЗ-66, кунг)и врубает его. Рукав, по которому идет горячий воздух, вывел к компрессору, под натянутый брезент. Ташкент!!!
Хорошо, что Геннадию как спецу по движкам равных не было! Справились с задачей!

Тоже вспоминаю.
Вышел я из вагончика, а «уши» не опустил. А мороз за сорок. Хрясь! И уши мои отпали. Как сто игл воткнулось. Две недели ходил уши как у слона, да и ещё булькает что-то внутри их. Это не то, что поморозил и просто кожа слезла. После этого мои уши лучший термометр, теперь мороз к пятнадцати как отсечка срабатывают. А ведь вырос я в местах, где мороз за тридцать обычное явление зимой, и вроде не «чебурек» должен был понимать и не шутить. Вот так наказала сибирская погода за не уважение к ней.

Да, мороз был за сорок. Приходит солдат принёс спецключ, такая приблуда (под грифом)по типу отвертки реверсивной, вся железная, рабочая часть в виде зажимчика, чего там им откручивали не знаю, но вроде заправщики пользовались. Вот приносит он, а на ручке с накаткой кожа человечья. Спашиваю:»Чо такое?», а в ответ: «В рукавицах не удобно, поэтому крутим голыми руками.»
Вот такие пироги с котятами.

Спирт, спирт, спирт! Помнится в вагончике ПУКРа всегда стояла белая алюминиевая 20-литровая канистра, с завидной периодичностью в воздухе появлялся запах переливающегося винитус спиритус, особенно к вечеру, и особенно к выходным (да на регламенте тоже бывали выходные).

А четвертый район не возле Московского тракта от Малого Кемчуга на горке в лесу? Имею ввиду «матку».

А вот ещё вспомнил момент.. решил сказать, а то выпадет вон.. Делали ж мы регламент в 5-м полку... И " накрылся" наш кран.... Регламент = сроки! = кошмар!! часиков 6-ть оставалось-то нам... до начала работ. На ходу и с бензином была лишь одна машина = 157-й Зилок.. Послали нас и поехали мы на ней на 6-ку (родную) под ночь... Часика два было.... А в 3 боец мой уснул! Чуть в кювет я не угодил! Прогнал его прочь, севши за кермо, доехал до 6-ки, поднял всех там ... Вызвали всех, кого только можно было (ночь), взломали сооружение первой группы, забрали с крана запчасть.. И я за рулём укатил назад..
Таки 5=й район (опятки там хороши)

А, ещё там крапива в березняке в человеческий рост и мошкары тучи…

Служил у нас в ОРМ солдат Славик Бормотов ( Борман ) и примечателен он был своими зубами ( широкие , здоровые зубы ) и когда мелкого режущего инструмента не было он все зубами делал . Вели они эл. проводку к себе в сварочный пункт ( освещение ) с другом Кощеевым Володей ( коша ) . Мы сидим в курилке возле тройки и слышим Славик кричит Коша отключил ? Отключил, отключил Славик (привожу дословно ) . Тишина , дикий рев из дверей вылетает ломик , потом согнувшись ( с какими то печальными и удивленными глазами Коша ) Потом появился Славик с разинутым ртом и черными зубами . Он этими зубками решил лапшу зачистить , а Коша напряжение не отключил . А только подумал это сделать .

Особое географическое положение «шестёрки» определяло для солдат и офицеров «десятки» как понятие «места не столь отдаленного». И часто место службы на «шестёрке» определялось как искупление провинности. У офицеров это могло быть: начиная от вечной русской проблемы, семейных неурядиц, своеобразие характера, и даже имения своего мнения, молодости и прочее и прочее. Но с другой стороны, как кажется мне, офицеры «шестёрки» росли быстрее по военной линии, чем в других полках. И солдаты попадали к нам как «сосланные» за самоходы, пойманные в употреблении, в похождениях по офицерским женам, за неуправляемость, не соответствие образу (был и такой у нас с высшим Ленинградским консерваторским образованием, определили в наш взвод). Что удивительно, многие из них в последствии выбивались здесь «в люди», а самое главное не сожалели, что попали сюда. Но в основном на шестёрку попадали сразу, как и я. «Шестёрка» была ломовой лошадью соединения. Но это не значит, что для этой лошади звучали фанфары и пелись дифирамбы ведь она была шестёркой. Но независимо от этого кто на ней служил не перестанет её уважать и любить. Кто не согласен пусть попробует оспорить.

Служил в мое время в части такой рядовой - Мишин из Москвы, в начале в ОРМ, а потом в какой-то группе. Фигура напоминала бутылку из-под гымзы - задница женская, плечи узкие. Когда проводился общий кросс по бетонке, определяли, если прибежал Мишин значит все на месте. Был он ротным писарем, сидел допоздна в ленинской комнате - писал - рисовал. А оказался шпионом. Никогда не бывал за пределами части, а расположение точек указал точно, и как потом выяснилось путем обычных разговоров с другими солдатами. Не даром говорят: "Болтун- находка для шпиона". По этому делу тогда многих дембелей тормознули. Когда его "раскрутили", майор Васин, особист курирующий нашу часть, получил повышение - уехал в особый отдел армии то ли Новосибирск, то ли Омск (это уже позднее дивизия вошла в состав Читинской армии).

Служил в мое время в части такой рядовой – Паша Павлов из Троицка Челябинской области. Не знаю по какому критерию, но каким-то образом его отобрали в водители зам.командира части Шалимова Д.Ф. на ГАЗ-69 (УАЗик в то время был только у командира). И вот на упомянутом ранее Владом Качинском спуске, он покатился то ли с выжатым сцеплением или просто на нейтрали, но факт тот, что боевой офицер, а у нас шёл слух, что Шалимов Д.Ф. имел боевой орден «Красной Звезды» за действия в период взрыва шахты в 1967 году на регламенте ПУ (правда, видеть его с этим орденом не довелось, поэтому за достоверность не ручаюсь) тем не менее, человек он был решительный и не стал испытывать судьбу и на всём ходу выпрыгнул и уцелел. Паша каким-то чудом проскачил. Видимо до конца не разглядев дебилизм, Пашу сняли с этой машины, но перевели в 4 группу на УАЗ 452 («буханку») со СНЭСТовским оборудованием на полмиллиона тогдашних рублей. Только тогда когда, чуть не угробив и эту машину, его, наконец, определили в хозвзвод водителем кобылы, перевозящей пищевые остатки столовых на свинарник. Чему он откровенно был рад. В каждодневном проезде по части этой пары: незлобивого Паши и уже не молодой покорной кобылы, было что-то ритуальное. На шутки и окрики он тихо улыбался, глядя на нас туманными глазами и думая о чём-то ему только известном. Короче, в нашей части он был солдатом типа Швейка или Чонкина, даже описательная внешность была схожа.

Кстати, нашел рассказ Д.Ф. Шалимова о взрыве на ПУ в 1967 году, так сказать из первых рук, кому интересно вот ссылка... (правда, не знаю можно ли это делать без разрешения админа, надеюсь простит) - а так по тематике может эту информацию надо дать в общий раздел, не всем известен данный факт.

Да! Отличная статья! Я ее разместил ЗДЕСЬ у нас на сайте "Ракетчик" в Каталоге файлов. Рекомендую прочесть!

По поводу ссылок: разрешены только скрытые ссылки (поэтому я подправлю малось...)

Служил в мое время в части рядовой, на гражданке успел закончить в сельхозинституте зоотехнический факультет, и видимо, поэтому определили его в хозвзвод, при котором, мягко говоря, существовал, а вернее еле выживал свинарник. Парень оказался не просто профессионал, но и умеющий добиваться задуманного. А задумал он вывести выделенный ему участок службы, то бишь свинарник на другой, высокорентабельный уровень. Короче, удалось ему убедить вышестоящее командование, вплоть до командира части, приобрести собственного хряка. Не знаю, как там провели по финансовой части, но на свинарнике появился свой хряк. Солдат с сознанием дела соорудил «станок», обтянул его кожей свиньи и осеменение пошло как по конвейеру. И результат не заставил себя ждать, поголовье выросло до невиданного ранее числа и размеров. Так что зам по тылу к новогоднему столу даже распределял (правда, по особому списку) молочных поросят. Своих хрюшек солдат-зоотехник содержал в сытости и чистоте, даже какие-то витамины из санчасти добывал. Вышиб строительные материалы и практически вновь построил свинарник. Что даже Паша, который возил туда пищевые остатки со столовых, старался не возвращаться в часть на ночь, а заночевать там. Говорили, что к этому солдату приезжали из колхозов за советами. Командование результатом было довольно, и новатор на все праздники поощрялся ценными подарками, что было несвойственно для солдатских поощрений, и за год службы побывал аж два раза в отпуске, чего я на своей памяти ни у нас, ни в других частях не слышал. Через год он дембельнулся и все вернулось на старое русло. Выращенное им поголовье растащили и съели, осталась пара свиней. Что нам, то было все равно, а вот Паша затосковал и все реже появлялся в части.

За мой период службы на ТРБ (1973-1975) сложилась какая-то нехорошая закономерность «небоевых» потерь - раз в полгода погибал солдат (может эта закономерность была и до меня и сохранилась и после, кто знает). Когда мой призыв был ещё в «карантине» в конце мая два друга перед своим дембелем решили искупаться на карьерах – судорога и один утонул. Второй случай, зимой на регламенте трое бойцов «использовали» спирт, израсходованный на операцию по промывке отдельного изделия, который предварительно очистили угольным фильтром от противогаза, но видимо не до конца, результат: двоих еле откачали - третий погиб. Третий случай, решил сержант придти домой загорелым после зимы, и «слег» в санчасть где стал принимать кварцевые ванны (не он первый это придумал). Как-то раз, попросили его помочь повесить шторы, схватился он одной рукой за крепление гардины, а другой за стойку как раз того кварцевого аппарата (заземленного) и шибануло его током, что ни делали санбраты, но сердце завести не смогли. Как выяснилось потом, ещё когда-то при креплении гардины металлический дюбель попал в фазный провод, и все ждало случая создания смертельной электрической цепи. Последний, произошел, когда я сам уже был дембелем и с легкой руки капитана Семенова – помощника начальника штаба части по режиму (который к тому времени заканчивал юридический факультет) принял участие в процессе дознания. А дело было так, ниже нашей части располагалась немногочисленная воинская часть стойбата –«мабуты»(как мы их называли). Состав там был разный, но в основном «ары». В самоходы они и значительно реже наши ходили на Шебзавод, там была по разговорам приветливая медичка, и вот надо было так сложиться, что одновременно пришли к ней наш солдат и «мабута». После короткого разбирательства предпочтение было отдано нашему бойцу, но соперник затаил злобу и на обратном пути подкараулил и злодейски нанес удар ножом в сердце обидчику. И опять ОРМ готовит цинковый гроб. Каждый раз гроб выставлялся в фойе клуба для прощания, но перед этим на штабном плацу выстраивали личный состав, перед которым командир части Пушков («Пух») по-скалозубски не стесняясь в выражениях, говорил, кто мы есть на самом деле и что нас ждёт тоже самое, содержание лишь немного изменялось в виду с отдельными особенностями гибели.

По иерархии солдатских поощрений на первом месте официально стояло фотографирование у Боевого знамени части (ну, а неофициально – отпуск). Знамя хранилось в кабинете начальника штаба и выносилось только по торжественным случаям. Но даже на развернутом знамени, на котором было написано действительное наименование: Техническая ракетная база 2507, никто не видел ёё числовое значение, т.к. оно было скрыто за подшитой по верху материей того же цвета что и знамя. Номер ТРБ упоминался только в одном из документов: в ежегодном приказе от 1 января о заступлении на боевое дежурство, документе особой важности, поэтому большинство солдат даже не знало истинного номера ТРБ – это была военная тайна. Известно место хранения дивизионного знамени, а вот нашей части я, прочитав многие материалы сайта, так и не узнал. А интересно было бы узнать сохранилось ли оно.

Сколько прошло через «шестёрку» солдат за все время - наверно немало, ещё больше через «десятку». Но точно могу сказать, что из этого количества была достаточно представительная часть моих земляков-вятчан, по крайней мере, до и во время моей службы. Комплектование солдатским составом из Кировской области было планомерно постоянным с 1960 года, т.е. с самого начала формирования нашей дивизии (и в том числе и соседней - Ужурской), это подтверждение есть в книге «На знаменах алых», пока единственной книге об истории Красноярской дивизии. Так сложилось, что я уходя в армию, встретился с товарищем по двору, который уже отслужил здесь и получилось будто то я его сменил. В литерном поезде от сопровождающих уже знали, что наших там много. В первый же месяц службы, будучи на регламенте, встретил в 5 полку одноклассника с нашего двора более раннего призыва, потом второго и такие встречи сопровождали меня на протяжении всей службы, куда не ткнись опять земляк, служащих на совершенно разнообразных солдатских и прапорских должностях, от повора до секретчика. На самой «шестёрке» наших было тоже достаточно, начиная от тех, кого мы сменили, и других собирающихся отбыть по осени, ну и мой призыв на треть был наш. Вообщем шёл своеобразный круговорот, но есть подозрение, что после нас пошло уменьшение или замещение вятских и уральских, на сибирских, так как в течении трех последующих призывов с наших мест не было и этим возможно определяется, что практически на сайте одно мое присутствие от Кирова. Как где-то (не помню точно где) образно выразился Влад, что это те поколения, которые «не дружат» с компьютерами, конечно в силу обстоятельства старшего возраста. Но с теми, кто со мной уволился, иногда видимся. К сожалению, двоих уже потеряли.

Уменьшение призываемых из "западных" районов вызвано тем, что дивизия перешла в читинскую армию. Это мы заметили, конечно, и по снабжению!

А что до встреч с земляками - верно! Я вот как-то лет через 5 после службы заехал в одну автобазу под Днепропетровском за автокраном. Глядь: сержант, служивший у нас в ОРМ! Фамилию сейчас сразу не припомню (вертится в голове...). Разгильдяй был сержант-то. Но встретились ничего! Рады были оба! (хотя, по секрету: жаловались мне его начальники потом...)Думаю. что сейчас-то уже остепенился; он тогда женился уже, дом строить начал...
Самое смешное, что не всегда знаешь, что ЭТОТ товарищ твой земляк. Я вот только на сайте узнал, что некоторые, служившие со мной по нескольку лет, тоже родом из Первоуральска.

1973 год, начало августа. Закончился регламент в 5 полку, завтра грузимся и едем кто на «шестёрку», кто на место развертывая лагеря для следующего регламента. Два офицера с 4 группы выйдя из вагончика оборудованного для ПУКРа (пункта управления и контроля регламентом) в руках несут вещмешки и заполненные фляжки. Перекинувшись с дежурным по лагерю парой фраз садятся в Газ 69 и трогаются, но через пять метров останавливаются, один из них - капитан, высунув голову, кричит сержанту своего подразделения, чтобы тот подослал пару молодых бойцов. И вот уже бойцы грузятся на жесткие боковые сидушки газика. Тронулись. Вечерело. Поднялась яркая большая луна.
Водитель как заяц петлял по лесной дороге, выхватывая светом фар, причудливые очертания кустов и деревьев. Через час езды встали. Капитан сказал – «Здесь» и отправился в глубину леса на разведку, минут через двадцать послышался его повеселевший голос, призывающий проехать за ним. Машина неожиданно очутилась на краю большой, метров двести на сто, поляне. Впереди виднелась избушка в дверном проеме, освещенном изнутри, виделся силуэт дедка с берданкой - сторожа. Что же охранял этот аника-воин? Оказывается, поляна была не что иное, как огуречное поле. И это надо же что где-то по середине Сибири за такое короткое лето могли уродится не в парнике, а на отрытой земле огурцы! Капитан сделал короткий инструктаж водителю и двум солдатам, каковы должны быть параметры снятых огурцов: не брать переросших и гладких, размера не более 10 сантиметров с пупырышками, крепкие. Выдал по вещмешку и отправил на объект. Пару минут он наблюдал за сбором, а потом вернулся в избушку. Через некоторое время послышалась заунывное пение дедуси. Он несколько раз порывался выйти, но только успевал выкрикнуть: «А ну, не шали!», как тот же час его за воротник тянула неведомая сила обратно, поднося к устам очередную стопку. Офицеры вышли на воздух перекурить, капитан сказал: «Ну и крепок же дед, так он нас обоих перепьёт, давай будем пить с ним по очереди, в начале ты, потом я». На том и порешили, и ушли в избушку. А тем временем «сборщики», как только командиры скрылись из виду, начали поглощать этот забытый на службе для солдата витамин, вначале без разбору, а сбив оскомину не спеша выборочно уже очищая от земли и потерев о "хебешку". Набив мешки несли в машину, где высыпали на развернутый брезент между боковыми сидушками. И тут водитель, как больше прослуживший и от того более сознательный бросил укоризненно: «Что это мы тут набиваем пузо, а наши товарищи, давно не то что ели, даже не нюхали этот диковинный овощ, не хорошо это!» Постановили набрать и товарищам витаминов. Только где скрыть, чтобы не дай бог увидят охфицеры и реквизируют зелёное лакомство. Недолго думая, водитель выбросил из ящиков (бардачков) под сидушками незатейливый шоферский инструмент под передние сиденья. Заполнив до краёв данные хранилища, водитель прикрыл огурцы промасленной ветошью. И всё это было сделано как раз вовремя, так как со звуком падающей сидушки из избенки нетвердым шагом вышли командиры. Осмотрев собранный трофей, капитан, удовлетворительно икнул и скомандовал: «Домой!» Мотор взревел, а из избушки послышался храп. Дорога к дому всегда короче, но прибыли в лагерь все же после отбоя. Где-то через час в лагере стали появляться тени – это шли делегаты к газику от разных кубриков. Из вагончиков слышался хруст огурца. Потом все стихло. Только перед рассветом в тумане последний часовой лагеря стал свидетелем массового появления привидений в белых исподних армейских рубахах осуществляющих какой-то странно страшно звучащий ритуал под вагончиками, уже снятых со столбиков и готовых к походному маршу.

В 76 году на регламенте ПУ (район 4-й, кажется) в конце дня проводили последнюю перед натягиванием крыши операцию. Операция считалась опасной (подтяжка гаек заправочных горловин). Работал только наш расчет ДУ и ПГС, с изолирующими противогазами. Всех остальных командир группы (Авдеенко Евгений Михалыч) отвел метров на 50. Дальше не хотели уходить, т.к. нужно было возвращаться закрывать крышу, собирать инструменты... Трое мы остались работать (Гена Гудзь - начальник отделения, капитан (фио так сразу не вспомню. Но он отличался тем, что всегда спрашивал при встрече:"Как дела, лейтенант?") - инженер расчета и я, хоть и лейтенант еще, но уже начальник расчета. Расчеты были уже только офицерские. А уже вечерело, полусумрачное такое время, зимнее, холодное. Т.к. следующей операцией было закрытие крыши при помощи крана, то кран спокойненько работал рядом с оголовком. Тут же рядом стоял блок осушки, подающий теплый воздух в шахту.

И вдруг, двигатель крана пошел в разнос. Гена бросился в кабину крана, чтоб заглушить, закрыть заслонку. Только вырвал ручку и все. В это время уже из двигателя начали сыпаться какие-то искры, искрящиеся частички. Красивые такие, хорошо видны были в сумерках. Время для нас замерло. Начальник расчета-капитан напрочь замер у горловины из которой шел известный парок... Гена-начальник мне кричит: "Огнетушитель!", а сам выскакивает из кабины крана и к капоту. Это я вижу уже каким-то боковым зрением. Им же вижу, как офицеры рванули от шахты! Один Авдеенко бежал к нам, что и понятно: ему один конец был бы.

Я одним шагом влетел в блок осушки, "снял" вместе с креплениями огнетушитель и к двигателю крана - поливать. Гена за это время голыми пальцами содрал обшивку движка и "перекрыл ему кислород". Огнетушитель был хорошо заправлен и я б еще долго поливал пенкой кран... если б Гена не остановил.

Так вот: проходы в заграждениях были. Но, говорят, что кое-кто колючку-таки грудью протаранил.

Подготовка прарорско-офицерских расчетов началась с середины 1974 года, но правда туго соображали прапора и не укладывались во время, солдаты, прошедшие всю службу на регламентах, посмеивались, глядя на такие тренировки. Если я правильно понял, от их помощи потом отказались. Но регламент в декабре 1974 – январе1975 (наверно последний на 8К84) уже выполнялся в таком составе.

Да, 1975 год был последним, когда солдаты допускались на ПУ. Даже окончательные уборочные и покрасочные работы в оголовке выполняли составом офицерских расчетов. Представляете, покраска пола в оголовке. А если еще и без вентиляции! Командиру пришлось "уговаривать" выполнять эту "операцию" - выдавать по литру спиртика. Хотя, после покраски и так хороши были - нанюхивались...
А прапорщики в расчете остались только те, кто был на офицерских должностях.
Получалось, что из 3-х регламентных групп делали 2 рабочие ветки.

….про нюхание краски. В начале июня 1973 года, наши старослужащие кинули клич сделать ремонт в казарме, ну а выполнять естественно стали молодые. Тогда взвод связи делил 2 этаж 2-х этажной казармы с ОРМ. Красили полы и стены ацетоновой, в процессе так обалдели, кто качало в разные стороны и от отсутствия координации искрасили сапоги. Потом даже через ваксу проступал рыжий цвет, долго на осмотрах получали в тык – активное участие в ремонте в счёт не принималось. «Балдеж» выветрился только на утро.
А вот по поводу офицерских расчетов, то надо понимать с этого времени наверно старый штат солдат в группах должен был быть сокращен, за ненадобностью и наверно часть приблизилась к структуре РТБешников, у которых на 90 процентов состав был офицерский.

Я б и не сказал, что группы резко стали менее численными. Все равно до точки доезжали за рулем солдаты, затем уж офицеры загоняли аппараты внутрь. Доходило до смешного поначалу - не все ж офицеры исправно владели навыками вождения. Мне, например, доводилось загонять и технику прицельщиков (3-й расчет, Фалалеева Славки). Чему я был рад - любил покрутить баранку.
А еще мне нравились в то время дополнительные занятия по вождению на 6-ке. Во кайф был! Все офицеры гоняли технику по площадке. Я на своем любимом блоке осушки (ГАЗ-66).
Тему "нанюхались" продолжу в следующей заметке. Замечу только, что ОРМ так и остались (одни) в 2-х этажной казарме на 2 этаже. На 1-м этаже жила 5 группа.